Обращаясь к читателям, хотелось бы внести объяснения по поводу присуждения посмертной награды моему дедушке Ли Вон Су. 

Как уже отмечалось в прошлом номере (см. предыдущий пост), выявленные в 1999 г. в российских архивах материалы на Ли Вон Су повествовали о непосредственной связи с исторической родиной – Кореей, поэтому были переданы непосредственно в Министерство по делам патриотов и ветеранов Республики Корея. В течение этих лет поиски  каких-либо документов, свидетельствовавших об участии Ли Вон Су в борьбе с японскими империалистами не приносили результатов. В декабре 2007 г. стало известно, что документы выявлены.

Ли Вон Су

Предлагаемый читателю сюжет, несомненно, претендует на более ёмкое повествование. В цивилизованном обществе постоянно ощущается потребность в живом диалоге поколений. Память о своем роде – это основа для воспитания молодого поколения, сохранения культуры народа, его традиций, национальной самобытности.

         Прошло пять лет с тех пор, когда мне, например, удалось обнаружить скупые записи в архивных документах о дорогом и близком для меня человеке – отце моей матери – Ли Вон Су.

         Наше поколение, это корейцы, родившиеся в основном в пятидесятые – шестидесятые года и проживавшие в России, ставшей нашей Родиной. Это еще и поколение, рожденное в «страхе», в период, когда многие из дедушек и бабушек были удостоены позорного клейма – «враг народа». Безусловно, нас не мог не мучить вопрос: в чем же заключалась их вина, и почему они были удостоены такого к ним отношения со стороны власть предержащих. С этим связан и всегда мучивший вопрос: кто я?

Монумент, символизирующий Воскрешение,  две руки держат хрупкий овальный предмет. Мемориальное Национальное кладбище 18 мая в Кванджу.

18 мая жители РК отметили 32-ую годовщину демократического движения в Кванчжу, событие давшее начало демократическим преобразованиям в стране. Ныне трудно представить военный режим в РК, творивший «беспредел» в отношении к своим гражданам. Сейчас Корея цветущая страна с демократическим правлением, на которую ориентируются многие страны, в какой-то мере даже подражают ей. Но, совсем недавно, каких-то тридцать лет назад, по историческим меркам - сущий пустяк, в стране было жестоко подавлено народное восстание в городе Кванчжу. Жители которой не побоялись дать отпор военному режиму и организовать народную власть, подобную Парижской коммуне. При этом в городе не было замечено никакого произвола, случаев мародерства, сопровождающие иные революционные ситуации…

Период реформ и модернизации в новой истории Кореи — это период значительных перемен, который продолжался со времени подписания Канхваского договора с Японией в 1876 г. вплоть до японской аннексии Кореи в 1910 г. В то время задачи модернизации и защиты собственной независимости были наиболее важными из тех, которые стояли перед корейским государством. При этом реформы, которые проводились в стране вслед за восприятием новой культуры, вызывали протест у приверженцев старой, традиционной культуры, и все это приводило к немалым сложностям и противоречиям.

Облик культуры Кореи периода модернизации определялся особенностями самой эпохи, в которой отразилось общественное сознание, непосредственно связанное с процессом реформ. Искусство периода модернизации сыграло очень важную роль в формировании и становлении искусства нового типа, которое формировалось под воздействием западного искусства.

Встреча с работами Александра Пака - это всег­да Событие, некий толчок, импульс, побуждающий работать воображение, это зов, на который каждый откликнется по-своему. Многозначность восприя­тия обусловлена глубинным смысловым потен­циалом поэзии и графики художника, неразрывно связанных поэтикой лаконизма: стилистическое изящество поэтических миниатюр гармонично до­полняется монохромными плавными линиями ри­сунка, а за всем этим - внутренняя насыщенность, иносказательность и множественность смыслов. Многослойность поэтического мира Александра Пака подчеркнута обширным интертекстуальным полем, заданным уже первым моностихом: «Что­бы я ни сказал, до меня всё сказано...». Разнообраз­ные отсылки к библейской мифологии, мировой литературе и культуре, аллюзии на предшествующие сборники поэта («Яблоко греха», «Пропажа ребра») не только расширяют внетекстовые связи, но и слу­жат источником «добавочного смысла», обеспечи­вающего понимание и узнавание на разных уровнях восприятия текста: Нью-Йорк (Большое Яблоко) - змей-искуситель - яблоко греха; «играю в «Мор­ской бой»» - «поставлю крестик» - «сужается круг друзей»... Мир прочитывается поэтом как набор символов, он умеет в конкретностях бытия уловить приметы вечности, сопоставить несопоставимое.

Согласно архивным и другим источникам, первые корейцы появились на Алтае на рубеже XIX и XX в. Хотя центром собирания корейцев в пределах Западной Сибири стал Омск — фактическая столица Сибирского края в раннесоветский период, — мигрантов этой национальности можно было встретить в самых отдаленных уголках Томской, Алтайской губерний. По данным официальной статистики, в начале 1920-х годов на территории Российского Алтая (Алтайской губернии) проживали лишь небольшие группы корейцев: 7 человек— в Барнаульском уезде, 12 — в Рубцовске, 8 — в Бийске . Фактически их было гораздо больше, и география их расселения была шире, но в тот период не было точного учета миграции населения, в том числе иностранцев.

Приток корейцев на Алтай возрос после окончания в России гражданской войны. Часть их оседала по пути следования на восток, другие устремлялись сюда в поисках удачи и работы, третьи присоединялись к уже укоренившимся на Алтае соотечественникам. Возникли и новые обстоятельства, обусловившие уже внутрироссийскую миграцию корейцев — в конце 1920-х годов ужесточились правила предоставления им земель на Дальнем Востоке и в Приморье. Именно тогда первые большие группы корейцев были направлены в советский Туркестан — они стали «головным отрядом, подготовляющим осуществление проекта расселения в трехлетний период 700 человек корейских поселенцев. Территория, предназначенная для их заселения, находится близ Кизыл-Орды (Петровск) на реке Сыр-Дарья, предполагается широкое разведение ими плантаций риса, бобов и тутовых деревьев».

Трудная и изменчивая судьба корейского населения СССР и России в XX в. заслуживает внимательного изучения. Все дальше во времени отодвигаемся мы от событий депортации корейцев Приморья и Приамурья в республики Средней Азии и Казахстан. В относительно далеком прошлом остаются суровые послевоенные десятилетия жизни корейских переселенцев. Поэтому так важно свести в единое целое описание и понимание событий и фактов того времени, и особенно важно не забывать тех людей, которые насильно переселялись, терпели лишения и страдали, самоотверженно работали и растили детей, осваивали целинные земли, строили дома и школы, которые были и остаются патриотами своей страны.

Осенью 1937 г. корейское население Дальнего Востока было депортировано в Среднюю Азию и Казахстан. По официальным данным депортации подверглось 171 781 человек. Из них в Узбекистан были направлены 16272 семьи (76525 человек), в Казахстан 20170 семей (95 256 человек). (Имеются некоторые расхождения в данных из разных источников.)